Ровесники перестройки

Дети 90-х росли на стыке двух миров. Мы застали приватизацию, ваучеры и «Просто Марию» и «Дисней клуб» по телевизору. Мы пропускали воду через «Родничок» и носили ключ от квартиры на шее, бегая на улице до темноты.

Дворовым играм нас научили родители и старшие друзья, но мы не ограничивались ими и придумывали собственные. Мы прыгали «в козла», а через 10 минут шли в палисадник интриговать – играть в сериал «Секрет тропинками» и были уже не Маша, Рита и Женя, а Рут, Ракел и Глоринья. Для взрослых мир перевернулся с ног на голову, они пытались найти в настоящем хоть какие-то ориентиры, а дети другого мира не знали.

Одни семьи легко приспособились к рыночным условиям, другие – нет. Население стремительно делилось на богатых и бедных. Но из-за разницы в доходах родителей наши дворовые компании не распадались: когда строишь домики из песка, родительская зарплата значения не имеет. Бедные и богатые, мы продолжали играть и гулять вместе, ходить друг к другу в гости. Но если мы, дети, не до конца понимали, что общество теперь не однородно, то взрослые стали поглядывать друг на друга с опаской. Подозрительно относились к внезапно разбогатевшим соседям и знакомым. Вопрос был один: откуда деньги? В нашем подъезде поселился крепкий коротко стриженый парень – таких называли «новыми русскими». Он выгуливал за домом бультерьера, похожего на крысу. Двери в квартиры, оббитые дерматином, стали меняться на железные – люди боялись за своё имущество. Добрососедские отношения исчезали, на двери подъездов жильцы вскладчину устанавливали кодовые замки. Газеты каждый день писали о кражах со взломом и грабежах.

Предприятия массово сокращали штат или вовсе закрывались, родители многих ребят оставались без работы и стабильного заработка. Бывало и так, что единственным доходом в семье на какое-то время оставалась бабушкина или дедушкина пенсия – их тогда выплачивали более-менее регулярно. Когда мы шли с родителями в магазин, то не требовали себе вкусненького, понимая, что с деньгами сейчас туго. Сами готовили сладости дома: овсяные хлопья пережаривали с сахаром на сухой сковородке – получались козинаки; пекли торты со сгущёнкой и блины на корейской смеси для детского питания.

Витрины уличных ларьков пестрели яркими упаковками шоколадных батончиков, печенья и леденцов на палочке. Как же этого всего хотелось! «Это дёшево и вкусно, это – чудо «Кукуруку»! Рекламу с этой незамысловатой песенкой перестали крутить по телевизору лет 30 назад, но она до сих пор иногда всплывает в мозгу. О вафлях «Кукуруку» нам напоминали чуть ли в не каждом рекламном блоке, прерывающем передачи, мультики и кино. Внутри упаковки рекламщики обещали наклейку. Помню, однажды на уроке физкультуры моя одноклассница Катя рассказывала, что мама купила ей вафлю «Кукуруку». Кто-то спросил: «А какая тебе попалась наклейка?» И счастливица ответила: «Там мальчик с девочкой под камушком сидят».

Мечтой каждого ребёнка было шоколадное яйцо с игрушкой внутри – «Киндер сюрприз». Бабушки обещали купить «киндер» с пенсии, а родители – с получки. И мы ждали: ну когда уже эти пенсия с получкой? Зато когда ты наконец получал заветное «яйцо», скакал от радости горным козликом. Перед тем как развернуть фольгу, надо было обязательно потрясти «киндером» рядом с ухом, как дети в телерекламе.

Нам очень нравились импортные растворимые напитки – «Инвайт», «Зукко», «Юппи». Они продавались в каждом ларьке и заменили нам газировку и фруктовые соки. «Инвайт» – просто добавь воды!» – пели в рекламе. Родители нам твердили, что растворимые напитки – это только сахар и красители, и пить их вредно, но нам было всё равно.

Несмотря на засилье импорта привычные советские сладости по-прежнему оставались на прилавках – мармелад в сахаре, шоколадные конфеты, плавленые фруктовые сырки, сгущёнка. Но нам нужны были вкусности в обёртке с надписью по-английски.

Рынки и барахолки

В Кургане барахолки устраивали за Кировским мостом, на Центральном стадионе. От ручной кофемолки до джинсов «Монтана» – там продавали всё. Если полки магазинов были пустыми, то на барахолках при наличии денег можно было поживиться. На 90-е пришёлся расцвет уличных рынков. Одежду и обувь покупали в основном там – выбор был большой. По выходным на рынках было не протолкнуться. Отсеки, которые называли ракушками, были доверху забиты товаром. Продавцы ловко брали покупателей в оборот. Мерили одежду тут же, в ракушке, за занавеской. Обувь примеряли стоя на картонке. Во время примерки от продавца можно было услышать множество комплиментов по поводу того, как на тебе сидят эти классные турецкие джинсы.
Ходить с родителями на рынок стало нашей священной обязанностью.

Мы быстро привыкли, что все вокруг что-то продают, и думали, что быть продавцом – это лучшее, чего можно добиться в жизни. У тех ребят, родители которых занимались торговлей, всегда водились карманные деньги. Да и в целом семьи людей, занятых в торговле, были гораздо состоятельнее семей инженеров или учителей.

Игра в сериалы

Дети 90-х были первым поколением, которое выросло на телесериалах. Первым латиноамериканской теленовеллой, которую показали по центральному телевидению в СССР, была «Рабыня Изаура». А уже затем сериалы начали крутить регулярно по разным каналам. Бразильские, мексиканские и аргентинские сериалы стали для нас окном в другой мир, совершенно новый, необычный, но такой притягательный. Интриги, преступления, любовь – нас, детей, никто не отгонял от экранов, когда показывали очередную серию. Никто не говорил нам отвернуться, когда герои обнимались и целовались. Если взрослые советские фильмы часто были для нас скучными и малопонятными, то в латиноамериканских сериалах мы понимали почти всё. Сюжеты были незамысловатыми: красотка увела у своей сестры-близняшки парня; богачка оставила роскошный дом и поселилась в рыбацкой хижине. Да, в сериальном мире всё покупалось и продавалось, но там находилось место для настоящей любви, страсти и дружбы. А какими красивыми были героини! Стройные, загорелые, с модными короткими стрижками. Все девчонки хотели на них походить: нацепляли мамину бижутерию и крутились перед зеркалом, представляя себя в роскошном особняке или в рыбацкой хижине.

Учёба в школе

В раннем детстве мы думали, что станем пионерами, но пионерию упразднили. Мы не подшивали воротнички на школьной форме, не носили галстуков, но многие предметы изучали по советским учебникам.

Какое-то время после распада СССР в магазинах ещё продавалась школьная форма советского образца, но носить её учителя не требовали. Мы ходили в школу кто в чём горазд. Одни одевались скромно, другие, напротив, ярко и броско. На физкультуре отрывались все – футболки с мультяшками и динозаврами, неоновые велосипедки, брюки с лампасами. «Проявляйте индивидуальность», – твердили нам, и мы делали это как могли.

У одноклассника появляется модная новинка – смотреть на неё сбегаются все. Новый пенал, карандаш со сменными грифелями, ручка с тонким стержнем или китайский рюкзак ядовитой расцветки становятся предметами зависти. Мы думали, раз у тебя есть что-то классное, то ты сам автоматически становишься классным. Это было не так, но мы в силу возраста не могли этого понять. Мы видели, как взрослые хвастаются друг перед другом покупками и перенимали такое поведение.

* * *

90-е были сложной эпохой. Не зря тех, кто вырос в это время, называют «поколением выживших». Сможем, выживем, проврёмся – вот наш девиз. Мы много работаем и мало отдыхаем. Во многих из нас ещё осталась «советскость». Другие, наоборот, всеми силами стремятся откреститься от социалистического прошлого, называя его «серым» и «убогим». Мы все разные, с разными ценностями, интересами, уровнем доходов и взглядами на мир. Но всем мы помним, что «хлеб и «Рама» созданы друг для друга», а если «вы всё ещё кипятите, тогда мы идём к вам». Ведь все мы родом из детства.